• История моды

    "Графиня" Вера Русакова - международная авантюристка и несбывшаяся любовь великого сыщика Эркюля Пуаро - в одной фразе изложила историю моды на протяжении тысячелетий - «тут подложить, там - утянуть, и местами - подкрасить». Хотя в иные времена там, где нынче утягивают, подкладывали, и наоборот, но основные принципы оставались незыблемы. Один из хронистов XVII столетия приводит свою, довольно оригинальную и совершенно нестандартную, формулу женской красоты, кратную числу три. Во всяком случае, знаменитый список «Три свойства красавиц» был популярен почти 400 лет.

    У настоящей красавицы:
    Три вещи должны быть белыми: кожа, зубы и руки;
    Три - Черными: глаза, брови и ресницы;
    Три - розовыми: уста, щеки и ногти;
    Три - длинными: тело, волосы и руки;
    Три - короткими: зубы, уши и ступни;
    Три - широкими: грудь, лоб и переносица;
    Три - узкими: рот, талия и щиколотки;
    Три - полными: плечи, икры и бедра;
    Три - тонкими: пальцы, волосы и губы;
    Три - маленькими: соски,нос и голова.


    Пусть вас не смущает то, что этот «вальсирующий» перечень описывает женщину, а не ее одежду, подумайте - всякая ли признанная красавица соответствовала ему без одежды и сколько пунктов из этого списка можно исправить при помощи косметики, парика или платья? Конечно, проще всего было подправить пункты цвета. Думаю, даже Венеры палеолита подкрашивали губы и щеки красной глиной и ягодным соком, а брови - углем. Красавицы Древнего Востока, Греции и Рима уже весьма активно пользовались декоративной косметикой, а любовь иудейских женщин к макияжу даже вызвала гневную отповедь пророка Иеремии: «Тщетно вы будете краситься и украшать себя золотыми ожерельями, тщетно будете сурьмить глаза: ваши возлюбленные станут презирать вас!»


    Античная простота.
    Но сделать белое черным (или даже рыжим) - это, строго говоря, не фокус, а вот мастерство, с которым женщины корректировали недостатки фигуры с помощью одежды, изумляет. Особенно если швейные машинки еще не придуманы, а принцип создания любого костюма таков: возьмите большой кусок льняной или шерстяной ткани с дыркой для головы в центре или несколько поменьше, но без дырок, для фиксации конструкции на теле, добавьте пару пряжек или узелков, пару швов (хотя, говорят, спартанцы и без них обходились - вот она, спартанская простота) и поясок. Просто удивительно, сколько разнообразных вариантов можно получить с такими вводными данными, оперируя только шириной пояса и уровнем, на котором вы этот пояс повяжете: равномерно заложили складки, перехватили узкой лентой под грудью - и вот вам величественная, обманчиво длинноногая «женщина-колонна», опустили пояс на бедра, свесив над ним складки напуском, - сгладились грудь и живот, появился акцент на хрупкости шеи и плеч, затянули, по примеру критских дев, талию широким и жестким поясом - и вот вам прообраз будущих корсажных платьев. Строго говоря,изобретательные древние дамы придумали за нас практически все конструкции струящейся одежды - от вечерних платьев до легкомысленных сарафанов. И мы им должны бытъ за это благодарны.

    Мода на беременность.
    Когда относительная свобода античности сменилась христианской моралью, женское тело и ухищрения, подчеркивающие его красоту, были объявлены греховными.

    Но женщин не зря так часто сравнивают с кошками - мы отлично умеем выкручиваться и с невинным видом (и с удовольствием) делать что-то запрещенное. «Ева сорвала не то яблоко и все ее дочери греховны? Осознали, опечалены, очень раскаиваемся. Но хоть Дева Мария-то безгрешна? И слава богу», - сказали женщины и пару столетий подражали Пресвятой Деве,поголовно стараясь выглядеть одновременно «немножко беременными» и девичьи невинными. Для этого надо было исхитриться совместить выступающий живот и хрупкие линии груди и плеч. И то и другое прекрасно удавалось, первое - при помощи искусной шнуровки лифа, второе - благодаря сборкам верхнего платья и стеганой подушечке, подложенной под него. Посмотрите на знаменитый «Портрет четы Арнольфини» и пожалейте искусствоведов - они уже много лет не могут выяснить: ждет молодая госпожа Арнольфини ребенка или просто очень модно оделась? «Модельеры» этого времени строили женское платье, словно готический храм, уводя взгляд зрителей от реального объема тела к множеству «отдаленных» деталей — волочащемуся шлейфу или объемным рукавам-крыльям, размах которых мог достигать трех метров.

    Велики и великолепны

    На смену суховатому изяществу готики пришёл роскошный Ренессанс, а за ним - Барокко с поклонением плоти во всех её проявлениях.
    Итальянские и фламандские художники заполняли картины изображениями загорелых, мускулистых богов и сливочных пышнотелых богинь. Округлые плечи, груди - чаши, выпуклые животы, широкие бёдра - всё это ненавистное современным женщинам телесное изобилие красавицы прошлого совершенно не старались маскировать. Напротив - подчёркивали, расширяя и без того округлые плечи разрезными рукавами, обводя довольно свободно зашнурованный корсаж по низу объёмным валиком, который так и называли: "шпек" - жир. Это великолепие дополнялось пышной причёской, со своими или накладными локонами, широкополыми шляпами, украшенными перьями, множеством украшенных аксессуаров... Моде барокко было позволено нарушить даже принцип "если где-то широко - значит, где-то узко" - она вся была дородной, широкой, исполненной жизнью и соком.

    Игра в куклы
    Само собой, за вольностью и шириной барокко должно было следовать что-то утончённое и искусственное.
    Как часто случается, причиной тому были не столько требования красоты, сколько политики - на французский трон взошёл маленький Людовиг XIV - и в моду разом вошёл детский стиль. Для мужчин это означало утрату гордых пропорций, знакомых нам по фильмам о мушкетёрах, - они облачились в короткие курточки и широкие, украшенные лентами и кружевом ренгравы - штаны-юбку, под которыми совершенно потерялись панталоны. Женщины в силу пола не могли подражать юному королю - зато они могли стать похожи на изящных кукол. Их корсеты туго утягивали талию, рукава-балоны были необъятны, а платья пышны из-за множества нижних юбок. Когда выросший (и начавший лысеть) Людовиг ввёл моду на парики, дамы с готовностью её подхватили - но их парики не спускались буклями вниз, а вздымались вверх, украшенные цветами, лентами и перьями.

    И всё заново

    В тот момент, когда, казалось, мода застыла в нерешительности - утягиваться дальше стало некуда, юбки в дверь проходили только боком, а причёска задевала притолоку, случилась Великая французская революция и разом отменила корсеты и пудреные парики (многие - вместе с головами).
    Надо заметить, что корсету в революциях как-то особенно не везёт - не зря английский историк Джеймс Левер писал: "Возникает ощущение, что корсет исчезает именно в периоды крупных социальных переустройств..." Революционная мода вновь обратилась к античной простоте и некоторое время поэксплуатировала подпоясанные под грудью платья-хитоны. Но не слишком долгое время - уж очень на большей части Европы не античный климат. Сначала хитоны обзавелись рукавами и уплотнились тканью, потом расширились юбки, потом над ними как-то сам собой завёлся корсет. Хотя без некоторых смелых новшеств не обошёлся и XIX век - помните сценку, описанную в романе Бориса Акунина "Турецкий Гамбит", когда противный и отрицательный полковник Лукан шлёпает свою спутницу "пониже пышного шлейфа"? Мастеру детектива (и мужчине) такая неточность простительна, но любая женщина понимает, что сложно шлёпнуть пониже того, что обычно волочится по полу. А гнусный полковник свою подругу шлёпал, несомненно, пониже турнюра - набитой ватой и шерстью или соломой подушечке, крепившейся под платьем на завязках... несколько ниже талии. В сочетании с кроем юбки, обтягивающей живот и бёдра, турнюр создавал волшебно-возбуждающий, карикатурно-эротический силуэт - и был последней настоящей "демонстративно неестественной" деталью платья.

    Отрада для Пуаро
    Казалось бы, развитие моды в XX столетии разнообразно и стремительно, но, если подумать, единственное кардинальное изменение - вырванное женщинами право носить мужскую одежду.
    Потому что все остальное в истории уже было - и короткие туники Греции, и облегающий крой ранней готики, и роскошь, и простота. Не было только возникшего в XX веке равнодушного отношения к повседневному облику. Не зря упомянутый Эркюль Пуаро так сокрушался, рассматривая женщин в лондонском метро: "До чего же похожи друг на друга теперешние девицы, до чего не хватает им шарма, по-настоящему обольстительной женственности! Всякому мужчине приятно видеть светскую даму, шикарную, вдохновляющую, с пышными формами, вычурно и экстравагантно одетую..." Что-же, окажись он в современном метро, его взгляду было бы на чём отдохнуть - женщин, одетых шикарно, вычурно и экстравагантно, вновь предостаточно. Некоторые из них даже носят корсет. Возможно, это значит, что очередная революция ещё не скоро.